Три звонка

Три звонка

Есть такая старая китайская пословица, я только что ее придумал: «Когда счастье на твоей стороне, числа в расчет не принимаются».

В 8.30 утра нас разбудил звонок в дверь. В этот час редко кто-то беспокоит меня, поэтому Мидж пришлось выбраться из-под одеяла на этот звонок. Приоткрыв один глаз, я заметил, что лицо у нее все еще припухшее, а глаза красные от слез. Она натянула халат и вышла из спальни, а я застонал и зарылся головой в подушку. Но тут Мидж открыла входную дверь, и послышался знакомый рокот:

— Доброе утро!

Валери Харрадайн, ее агент, возвестила о наступлении утра.

Из кухни Три звонка доносились их голоса, Мидж говорила еле слышно, а Большая Вэл скрежетала, как астматическая бетономешалка. В действительности Вэл была неплохой теткой, хотя и с избытком бычьей энергии, и что меня в ней раздражало — это та манера, в какой она навязывала Мидж работу, которой та не хотела. Узнав ее миссию в то утро, я был готов расцеловать этот огромный лоб, усы и все лицо.

Мидж влетела обратно в спальню и, запрыгнув на кровать, своими молочно-белыми бедрами оседлала мой живот, а руками стала трясти за плечи. Я заныл и попытался ее скинуть.

— Никогда не угадаешь! — кричала она, прижав меня к постели и хохоча.

— Ну Три звонка, Мидж, такая рань! — пытался протестовать я.

— Валери вчера весь день пыталась до меня дозвониться...

— Чудесная новость. Ты слезешь с меня?

— Ей это не удалось, потому что нас не было, понимаешь? А ночью не могла позвонить, потому что сама была не дома.

— Это очарова...

— Слушай! Вчера вечером она встретилась с одним покупателем картин у Гросса Ньюби.

— Ты же не любишь это агентство.

— Я от них без ума. Они устраивают на следующей неделе грандиозную презентацию, и распорядитель хочет, чтобы плакаты были в моем стиле, похожи на мои иллюстрации. Им нужно три, Майк, и они готовы здорово заплатить.

Рекламные агентства нынче в Три звонка отличие от издателей книг и журналов удивительно много платят, когда дело касается оформления — сами понимаете, за счет клиентов, — и в моей голове возникли денежные знаки, прогнав последние обрывки сна.

— Пятьсот за каждый, — просипел грубый голос.

Я поднял голову и увидел широкое лицо Большой Вэл, заглядывающей в дверь, — неприятное зрелище на пустой желудок, даже с сидящей на нем Мидж.

Однако в то утро лицо было не лишено приветливости, и я постарался быть любезным.

— Минус твои двадцать процентов, — сказал я.

— Естественно, — ответила она без улыбки.

И все равно я послал ей воздушный поцелуй — в моем голом виде было бы неприлично наградить Три звонка ее настоящим. Мои руки лежали на бедрах Мидж, и я подозрительно спросил:

— Когда они должны быть готовы?

— В понедельник, — сказала она.

— Эй, Мидж, тебе такого не выдержать.

— Все будет в порядке, я поработаю в выходные. Если дело выгорит, агентство удвоит цену.

— Три тысячи?

— Минус мои двадцать процентов, — вставила Большая Вэл.

— Естественно, — сказал я.

Мысль о том, что Мидж сделает три такие иллюстрации, встревожила меня: она никогда не халтурила и не мухлевала в своей работе, а ее стиль отличался особенной тщательностью. Я знал, что даже при таких сжатых сроках она вложит в свои иллюстрации всю душу.



— Ты понимаешь, что это Три звонка означает, Майк? — Ее широко раскрытые глаза сияли. — Мы сможем позволить себе купить коттедж, мы осилим его цену!

— Не совсем. — Я напомнил ей требующуюся сумму. — Нам все равно тысячи не хватит, даже если ты все получишь за плакаты.

Если я представлял, что мои слова охладят ее пыл, то я ошибся: они не произвели ни малейшего эффекта.

— Я знаю, что все будет в порядке. Я поняла это, как только проснулась.

— Нам действительно нужно ехать, Маргарет, — вмешались Двадцать Процентов. — Я обещала, что ты явишься за заданием сразу после девяти. Я спущусь, поймаю такси, и даю тебе пять минут на Три звонка сборы.

Через семь минут Мидж убежала, оставив влажный отпечаток на моей щеке и смятение в уме. Я был и рад, и обеспокоен. Деньги могли помочь справиться с большим объемом работы, которой требовал Грэмери. Возможно. И все равно еще до ухода Мидж я пообещал ей, что позвоню Бикклшифту и сообщу о нашем новом предложении. Впрочем, события приняли иной оборот.

Я побрился, принял душ и размешивал в миске мюсли, уткнувшись в музыкальный журнал, когда вдруг зазвонил телефон. На другом конце провода был Бикклшифт.

— Мистер Стрингер?

— Да. — Я пил кофе, который принес с собой в прихожую, и вздрогнул, обжегши губы.

— Это Бикклшифт.

Я мгновенно насторожился Три звонка.

— О, доброе утро.

— Я говорил, что, если будет что-то новое насчет Грэмери, я позвоню. Знаете, вчера я вошел в ваше положение и после вашего отъезда позволил себе связаться с душеприказчиком Флоры Калдиан.

Я промолчал насчет очереди покупателей, о которой он раньше упоминал.

— Вот как? Очень любезно с вашей стороны.

— Да. Понимаете, сам не знаю почему, но чувствую, вряд ли Грэмери купит кто-то еще.

— Не понимаю.

— Видите ли, при продаже кроме цены принимаются в расчет и кое-какие другие аспекты. Душеприказчик, мистер Огборн из «Огборн, Пакридж и Кенби», просил меня сообщать ему, м-м-м, что за покупатели Три звонка интересуются коттеджем. Похоже, Флоре Калдиан было не все равно, кому достанется коттедж, если ее племянница выставит его на продажу.

— Понятно, — сказал я, хотя ничего не понимал. Но что еще я мог сказать?

— Мистер Огборн интересовался, не могли бы вы и ваша... извините, и госпожа Гаджен заехать к нему в контору в Бэнбери завтра, или даже сегодня.

— Гм, это не так просто. Думаю, Мидж не сможет — она очень занята в ближайшие дни.

Да и самому мне не хотелось участвовать в смотринах.

— А... — На другом конце возникла пауза. — Видите ли, довольно важно, чтобы ваша дама тоже была там. Мистеру Огборну Три звонка очень нужно увидеть вас обоих.

Порой я тоже обладаю некоторой интуицией, и что-то сказало мне, что Мидж являлась важной частью этой сделки.

— Сейчас ее нет дома, так что я не могу ответить вам определенно. Но думаю, мы оба смогли бы заехать.

Бедную Мидж действительно завалили работой.

— Это было бы превосходно. Я вам дам телефон конторы «Огборн, Пакридж и Кенби», и вы сможете сами договориться о встрече. Касательно вашего прежнего предложения о покупке, думаю, мистер Огборн окажется более сговорчивым, хотя может и не пойти на предложенную вами сумму. Тем не менее, желаю вам удачи.

Я записал телефон, и Три звонка мы распрощались. Наверное, я был несколько ошеломлен, возвращаясь в кухню, потому что сел и какое-то время молча смотрел в миску, не понимая, что за чертовщина происходит. Но сюрпризы этого утра еще не кончились.

Примерно через час раздался следующий звонок. Мидж еще не вернулась, и я размышлял, звонить или нет в агентство, чтобы сообщить новость. Все еще раздумывая, уже в джинсах и сером свитере, я сидел за кухонным столом и на обрывке бумаги прикидывал затраты, а передо мной, прислоненный к бутылке с молоком, стоял перечень изъянов в Грэмери, которые необходимо устранить (вроде огромной трещины от пола до потолка в спальне Три звонка). Заткнув карандаш за ухо, я снова подошел к телефону, все еще бормоча цифры.

— Майк? Это Боб.

Боб — это музыкальный менеджер (для рок-групп и прочих в этом роде), мы друзья и хорошо ладим. Раньше мы все вместе проводили время, но девушка досталась мне. К счастью, у Боба нет жилки ревности.

— Привет, Боб. Что у тебя на уме?

— Да так, ерунда Ты на следующей неделе занят?

— Могу найти свободное время.

— Я имею в виду всю неделю. Эверлис снова в городе.

— Новое воссоединение?

— Да, это всегда срабатывает. Элберт набирает группу сопровождения и интересуется, свободен ли ты.

— Ты шутишь?

— Когда я Три звонка так шутил?

— Шутил. Я могу порвать все остальные обязательства.

— Ты знаком с их манерой?

— Они немножко не в моем стиле, но в целом я представляю, что к чему, а Элберт поправит, если что-то не так.

— Великолепно. Между прочим, это золотая жила.

Третий звонок. Третье знамение.

Обговорив детали и пообещав встретиться с Бобом в самое ближайшее время для «окончательного решения» (что на языке музыкантов означает совместную выпивку), я повесил трубку и, покачивая головой, вернулся на кухню. Забавный денек! Теперь у меня не оставалось причин не покупать коттедж, и я не совсем понимал свое отношение к этому. Тем не Три звонка менее я улыбнулся, представив лицо Мидж, когда сообщу ей новости.

Огборн

Мы отправились в Бэнбери утром следующего дня. Когда Мидж вернулась из агентства и я рассказал ей о двух телефонных звонках, то поразился ее реакции — она только улыбнулась, словно подобный поворот не явился для нее такой уж неожиданностью. Мидж обвила мне руками шею, поцеловала в нос и загадочно произнесла:

— Так и должно было случиться.

Отказавшись от предложенных ей дурацких работ (ее клиентом был магазин детских товаров, поставка всякой всячины для детей разного возраста, от малышей до тинэйджеров), она поздно вечером сделала наброски всех трех плакатов, а еще днем я позвонил Огборну Три звонка и договорился, что мы приедем к нему в контору к 10.30 на следующее утро. Он сказал, что будет рад видеть нас обоих.

Поездка означала, что у Мидж для работы полдня пропало, но она уже настроилась работать день и ночь всю оставшуюся неделю и выходные, чтобы к понедельнику все закончить. Агентству требовались иллюстрации к этому сроку, чтобы можно было их сфотографировать, отретушировать и на неделе показать заказчикам. Как и почти все в искусстве, картины могли сразу же счесть совершенно превосходными или никуда не годными. Ради Мидж, я молился за первый вариант.

Бэнбери оказался одним из процветающих торговых городков, гораздо более очаровательным Три звонка, чем деревня Кентрип, — узкие улочки, деревянные домики и забегаловки, нависающие готические фронтоны и лавки со стрельчатыми окнами. Сразу за оживленной рыночной площадью находился маленький крытый торговый павильон современного вида, но даже он умудрялся не нарушать гармонию с более старыми домами вокруг. На площади по-деловому суетился народ, что оживило нас после раннего вставания и долгой поездки. Контору фирмы «Огборн, Пакридж и Кенби» мы нашли в уединенном, вымощенном камнем тупичке, где на фундаментах с перилами по плечо террасами возвышались здания из старого красного кирпича, и к каждой входной двери вела лестница с площадкой. Внутри контора выглядела сравнительно просто, функционально и без претензий Три звонка, солидно, но безлико. И в мистере Огборне тоже не было претензий, хотя определенно просматривалось старомодное достоинство и характер человека, не так далеко отошедшего от диккенсовских персонажей. Было нелегко определить его возраст, но явно ему было где-то между шестьюдесятью и восьмьюдесятью.

Мистер Огборн отличался изысканными, хотя и несколько витиеватыми манерами, чуть сгорбленной осанкой, худощавым сложением. На бесстыдно выпирающий вперед нос были водружены очки в золотистой оправе, а глаза с одутловатыми, почти нависающими веками были светлого-светлого серого цвета, какого я ни у кого не встречал. Но нельзя сказать, что в них начисто отсутствовала доброта.

Огборн протянул Три звонка мне длинную костлявую руку, и, пожав ее, я удивился твердости ответного пожатия. Руку Мидж он задержал, мне показалось, чуть дольше, чем следовало, и саму ее рассматривал с изрядным интересом, хотя старался не подавать вида. Возможно, люди никогда не стареют окончательно. В контору нас проводила секретарша, в возрасте почти не уступавшая Огборну. Она обращалась к шефу с тихим почтением, достойным кардинала или телевизионного диктора. Когда секретарша ушла, бесшумно закрыв за собою дверь, Огборн указал нам на два стула напротив его обитого кожей стола Мы с Мидж сели.

— С вашей стороны было в высшей степени любезно прийти сюда вот так, — начал Три звонка он голосом сухим и скрипучим, как, наверное, его кости. — Мистер Бикклшифт сообщил мне, что вы интересовались Грэмери, и я подумал, что, возможно, нам лучше встретиться. Насколько я понимаю, вы действительно хотите приобрести эту недвижимость?

— Нам бы очень хотелось ее купить, — слишком поспешно ответила Мидж.

Я заерзал на своем стуле и только кивнул, когда душеприказчик перевел глаза на меня.

— Но вроде бы возникли некоторые финансовые проблемы.

На этот раз я опередил Мидж:

— Дом требует некоторого ремонта. Там зияет огромная трещина...

— Да, я понимаю, за последние месяцы коттедж заметно пришел в упадок, — прервал меня он. — Как распорядитель недвижимого имущества Флоры Калдиан, я вправе Три звонка рассмотреть любую разумную цену и считаю, что чем скорее в Грэмери кто-то поселится, тем будет лучше для его состояния.

— Ну, предотвратить дальнейшее разрушение обойдется в кругленькую сумму, мистер Огборн, — заметил я.

— Совершенно верно. Потребуется приложить деньги и добрую волю.

Добрую волю?

Он улыбнулся моему немому удивлению.

— Я верю, что дома живут и дышат посредством живущих в них людей, мистер Стрингер.

Я не собирался оспаривать это утверждение, когда переговоры находились на «деликатном» этапе. Однако Мидж словно не терпелось поспорить.

— В чем нуждается Грэмери в настоящий момент, мистер Огборн, — это в жизни за его стенами.

Я не уловил ни Три звонка малейшего замешательства во взгляде душеприказчика, но быстро добавил:

— Все необитаемые дома в конце концов становятся похожими на мавзолеи, не правда ли? Затхлыми и дряхлыми. Только хорошее проветривание спасает их. Знаете, иногда...

— Могу я задать вам личный вопрос, мисс Гаджен? — проговорил Огборн.

— Пожалуйста, — ответила Мидж.

— Я хотел узнать: вы сделали какую-нибудь карьеру — профессиональную или какую-то еще?

— Я иллюстратор.

— А!

Казалось, ему это понравилось.

— Я иллюстрирую в основном детские книжки.

— Понятно.

Он рассматривал ее несколько секунд, и меня начало немного раздражать его внимание.

— А я музыкант, — сказал я.

— Понятно.

Его улыбка как будто потускнела.

— Вы не могли бы нам Три звонка рассказать кое-что о Флоре Калдиан? — попросила Мидж. — Должно быть, она много лет жила в Грэмери.

— Да, действительно, — ответил Огборн, выпрямившись в своем кресле, насколько позволяла сгорбленная спина. — Она была сиротой. Незадолго до Первой мировой войны ее взяли к себе хозяева коттеджа, сами бездетные, и воспитали как собственную дочь. Официальной записи об удочерении не было, и, когда она умерла, оказалось, что никто не знает ее точного возраста. Мне кажется, для самой Флоры Калдиан годы не имели большого значения.

— Она была замужем? — спросила Мидж.

— Лишь некоторое время, недолго. Ее муж погиб на последней войне, кажется, всего через два или три Три звонка года после женитьбы. И имущество унаследовала его племянница — должен сказать, потребовалась чертова уйма усилий ее разыскать. Ей за шестьдесят, и ей совершенно нет дела до Грэмери и прочего, в том числе и до своей тетушки. И в данных обстоятельствах это вполне понятно.

— И как же миссис Калдиан справлялась одна?

Если вопрос Мидж и показался мистеру Огборну нелепым, он ничем не выдал этого.

— О, приемные родители оставили ей небольшое наследство, и, я полагаю, она получала обычную скудную пенсию как вдова погибшего на войне. Я пришел к заключению, что в основном она пользовалась системой обмена с местными жителями — в отдаленных частях страны Три звонка это нередко происходит.

— Системой обмена? — Я не думал, что все это имеет отношение к покупке дома, но собирался подыграть.

— В здешних краях Флора Калдиан имела репутацию вроде как целительницы. Ничего особенного, вы понимаете, но она готовила целебные снадобья для заболевших: кто сильно простынет, у кого горло заболит — всякое такое, а в обмен ей приносили лишнего цыпленка, или кролика, или овощей, или еще чего. Пустяки, ничего серьезного, чтобы вмешивалась налоговая полиция. Она готовила свои снадобья по старым, возможно, древним рецептам, которые передавались из поколения в поколение. И кажется, у нее также была чудесная способность лечить больных или раненых Три звонка животных. — Огборн посмотрел на свои сложенные на столе руки и добавил, словно самому себе: — Весьма замечательный дар.

Я чуть не улыбнулся, представив ведьмовское зелье, ворожбу и варево из детских ножек. Если бы это было возможно сделать незаметно, я бы пихнул Мидж локтем. Но вместо этого я просто украдкой взглянул на нее и увидел, что она все еще поглощена рассказом Огборна.

Прокашлявшись, я обратился к душеприказчику:

— Насчет цены...

Его тон сразу стал решительным.

— Да, конечно, я понимаю, что вас беспокоит цена. И готов признать, что состояние недвижимого имущества значительно ухудшилось с момента составления завещания, и поэтому, возможно, первоначальная цена оказалась слишком Три звонка высока, хотя должен сказать, что цены на дома нынче, как правило, не падают.

— Мистер Огборн, цена для нас не... — начала Мидж, но я перебил ее:

— Я подумал, что бы можем сойтись на половине скидки.

— Вы говорили мистеру Бикклшифту о скидке в три тысячи...

— М-м-м, на самом деле в четыре. — Я проигнорировал резкий взгляд Мидж.

Огборн сверился с лежащим на столе блокнотом.

— О, понятно. Я принял эту цифру за тройку, — проговорил он.

— Ну да, эта цифра упоминалась, но чем больше мы сэкономим на цене, тем больше сможем потратить на ремонт.

— Вчера ко мне приезжала другая пара, и Три звонка они тоже очень интересовались...

— Но, я полагаю, мы сможем откуда-нибудь наскрести лишнюю тысячу.

— У меня есть обязательство перед оставшейся родственницей последней владелицы выручить наибольшую возможную цену. Но у меня также есть обязательство по отношению к выраженной в завещании воле Флоры Калдиан. То есть найти подходящего человека или подходящих людей, которые поселятся в Грэмери.

Мне не совсем понравились эти слова, и еще меньше — чувство, что я совсем не обязательно попадаю в эту особую группу. И снова он в упор смотрел на Мидж.

— Что вы скажете, — продолжил Огборн, — если я предложу вам скидку в тысячу пятьсот фунтов?

— Мы скажем «да», мистер Три звонка Огборн, — не медля, ответила Мидж.

— Мы скажем «да», — не так быстро согласился я.

— Значит, ваше предложение принято, — сказал Огборн.

Я втайне облегченно вздохнул, а Мидж, не такая сдержанная, подскочила на стуле.

— Чудесно! — восторженно воскликнула она и, не стесняясь, наклонилась ко мне и поцеловала в щеку.

— Естественно, потребуется задаток, — сказал Огборн, — и, наверное, ваш собственный поверенный сможет связаться со мной в самое ближайшее время. Я полагаю, вы приобретаете собственность на оба имени в совместное владение?

Мы кивнули, увидев его приподнятые брови. Из-за несдержанности Мидж у меня на лице появилась глупая улыбка. И не только из-за этого: я и сам был Три звонка доволен сделкой. Внезапно во мне окрепла убежденность. Да, я собирался с радостью жить в деревне. Никто еще не сказал, что придется полностью вернуться к природе. А Грэмери станет нашим первым настоящим общим домом.

Но все же в глубине души надоедливый мучитель продолжал точить меня.

— М-м-м, я немножко не понял, — сказал я Огборну. — Мистер Бикклшифт намекал мне, что коттеджем интересовались многие.

— С тех пор как поместили объявление, как я уже говорил вам, мы получили шесть запросов. Только вчера я лично встречался с другой молодой парой.

Я почувствовал себя неловко, но не подал вида.

— Так почему Три звонка же вы выбрали нас? Поймите меня правильно: мы хотим купить этот коттедж, сделка заключена, и с нашей стороны никакого отказа не будет, но мне все же удивительно, неужели другие предлагали меньше, чем мы?

Вроде бы его это искренне позабавило.

— Совсем наоборот, мистер Стрингер. Они хотели заплатить полную цену.

Все любопытнее и любопытнее.

Огборн продолжал:

— Но, как я уже объяснил, Флора Калдиан настаивала, что Грэмери должен перейти к подходящим людям. Некоторые из этих перспективных покупателей были просто спекулянтами недвижимостью — из тех, что подновляют и модернизируют здание, чтобы тут же втридорога продать, а другие собирались пользоваться коттеджем по выходным как загородной дачей. Это было Три звонка совсем не то, что планировала для Грэмери моя последняя клиентка. — Он помолчал. — И были другие, имевшие самые различные планы на это место.

Последнюю фразу Огборн произнес совсем тихо, словно самому себе.

— Простите, что вы сказали? — спросил я.

Он откинулся в своем кресле.

— Это не важно, мистер Стрингер, не важно. Я знаю, что вам предстоит долгий путь, так что не буду вас больше задерживать. Я сообщу Бикклшифту о нашей договоренности, и, возможно, вы передадите мне задаток в ближайшие день-два — естественно, акт передачи имущества подготовит моя контора.

— Майк... — поспешила Мидж.

— Я выпишу вам чек сразу же. — Я уже полез Три звонка во внутренний карман.

— Прекрасно. Я дам вам расписку, и все будет в полном порядке. Агент сообщил мне, что у вас не будет проблем с продажей своего дома, так что с этим трудностей не возникнет.

— Да, сейчас мы снимаем квартиру. Но как Бикклшифт узнал об этом?

— Я сказала ему, когда звонила в понедельник, — ответила Мидж. — Я подумала, что отсутствие цепочки скажется в нашу пользу.

Она действительно решилась переехать в это место.

Мы завершили свои дела со стряпчим, обменялись с ним рукопожатием и ушли. Когда мы оказались на улице, Мидж была на удивление смирна, хотя я понимал, что она Три звонка в совершенном экстазе от счастья, и догадался, что это напряжение последних двух дней так измотало ее. Так или иначе, мы хотели отпраздновать покупку прямо там же, но, к несчастью, обязательства Мидж по работе не позволяли этого: ей нужно было возвращаться и браться за иллюстрации. И мне тоже предстояло встретиться с Элбертом Ли и подготовиться к туру на следующей неделе. Расписание получалось насыщенным, и я с удовольствием предвкушал поездку: давно уже я не бывал на гастролях, и сопутствующие им неудобства подзабылись.

Мы выехали из Бэнбери и всю дорогу до города болтали, удивляясь своему везению и деловито строя планы. Нам с Мидж предстояло Три звонка здорово попотеть, но мы знали, что дело стоит того. О да, мы знали.


documentbedgkwf.html
documentbedgsgn.html
documentbedgzqv.html
documentbedhhbd.html
documentbedholl.html
Документ Три звонка